Культура: Прага как индикатор любовного переживания

Специально для Городского клуба Арина Родионовна рассказывает о своем детстве, которое недавно закончилось – о семейных традициях, домашних делах и любовных переживаниях. Ей музицирует (то есть, иллюстрирует ее фантазию) Аня Консерватор.

Прага как индикатор любовного переживания

[su_dropcap style="flat" size="4"]Э[/su_dropcap]стетическую и смысловую завершенность на каждых новогодних праздниках, по мнению мамы, должен иметь стол с легкими закусками – ей давно было принято решение экономить и худеть одновременно всей семьей. На традиционные народные гуляния по магазинам отправляется отец, который традиционно возвращается из похода с 30 килограммами еды – неплохие закуски на одну ночь.

Говорит, что все это по ошибке – и куриный окорок ему подбросили, молоко положили тоже по ошибке; при детальном разборе в продуктовых пакетах обнаруживаются зачатки всадников апокалипсиса всея праздника – компоненты для оливье, селедки под шубой и, о боже, салата мимоза. Папа! Мама сдается, выбирает из гардероба новогоднее платье, в котором, как она говорит, талии не видно.

;it1
;it1

Кажется, задача человека в новогодние праздники – нафаршировать гостя или просто сидящего за столом. Если он вдруг лопнет или не сможет есть, на него можно обидеться. По праву, кстати. Даже реклама в период новогодних праздников меняется: «Объелись? Съешьте «Мезим», и влезет еще!» Не вздумайте умереть за столом, иначе вас больше не пригласят.

Традиций сотни – растворять жженую бумагу в шампанском и это пить под бой курантов, в попытках успеть, ругаться с телевизором, усы подставлять президенту… Ну, и наступление чудес. Ложась спать, мы верим в наступление чудес. Мы семьей, кстати, согласны на чемодан денег, потому что мы реалисты. Отец говорит, других чудес в России не бывает.

А мне всегда на Новый год хочется хлопушку. Я люблю негодяев, мне нужно нашуметь, намусорить и запустить хлопушкой в елку. Мне кажется, именно так должен выглядеть праздник. Такой подарок – еще дешевле геля для душа. Настоящий праздник! Мне во век не собрать столько счастья. Вот будь у меня только хлопушка.

[su_quote]Я люблю негодяев, мне нужно нашуметь, намусорить и запустить хлопушкой в елку.[/su_quote]

[su_dropcap style="flat" size="4"]К[/su_dropcap]аждое утро 31 декабря я устраиваю террор. После анализа пакетов, приехавших с отцом из магазина, всегда становится ясно, что хлопушек там нет. Хорошо, что есть маленькие манипуляции – можно ходить весь день опустошенно и ничему не радоваться, ничем не выдавая свой замысел.

И что тут думать – за пару часов до Нового года отец собирается в магазин. И – вуаля – ровно в полночь я с абсолютно счастливым лицом дергаю за ниточку и кот, пораженный громом, разноцветными бумажками из конфетти, валит елку.

Когда я говорю о том, что во век мне не собрать столько счастья, я ошибаюсь, конечно, – это маме не собрать пылесосом того, что натворила хлопушка и кот. Тоже мне, ответственные ребята.

Вот так обычно проходит праздник. В этом году мама уговаривала меня попросить у Деда Мороза что-то женственное – мол, куклу, может, платье красивое, а я держу оборону, и в этом году прошу грозу всех окресных горок – суперледянку. У меня большие планы на праздники.

Помимо мамы, папы и кота, у меня есть друг, ему 10, и он уже вероломный подлец.

Еще неделю назад он дарил мне конфеты и носил сменную обувь в знак вечной привязанности и любви, а в канун Нового года плевался мне в волосы бумагой с задней парты. То ли праздники на него так сказывается, то ли тот вишневый кисель, который у него в черепной коробке, начал сгущаться.

lit2
lit2

От расстройства мне пришлось купить булочку с маком. Знаете, у нас, женщин, есть целая градация любовных огорчений – 1 конфета, булочка, пирожок. Вверху романтической трагедии – торт «Прага». Он применяется в тяжелых случаях. Мама говорит, что «Прагу» едят обычно после 25 лет.

Поразмыслив после покупки доступного и пока безопасного для меня лекарства от любовных бед, я решила сделать вид, что найду себе нового друга, раз мой оказался не таким уж принцем – свежекупленная булочка как раз смогла пригодиться. Половину я отдала другому мальчику из нашего класса, и тем самым задела гордость своего товарища, за что тот – ВНИМАНИЕ – он вымазал мой стул краской.

Хорошо, что я люблю дикие выходки.

За мной заехал отец, я рассказывала ему про булочку, про, слава богу, недостижимость «Праги», про своего нового друга, а затем старого и про краску тоже, но – он посмотрел, как будто впервые, когда заметил пятна краски на сидении. Я успела убежать домой, но он догнал и покричал, конечно, немного.

Пришлось рассказать про любовь и отдать половину булочки с маком. Теперь она ему пригодится. Машину-то он продавать собирался.

В общем, зима в этом году выдалась изумительной – весь декабрь за окном кружил снег, отец возвращался каждый день с раскрасневшимися щеками от мороза, мама готовилась к «легкому» новогоднему столу, я разбиралась со своими любовными делами, а кот беспринципно (впрочем, как всегда) щеголял по дому.

Наша семья на первый взгляд кажется довольно обычной: девочка в неособо крупных размерах, постоянно бегающая по дому – 1 штука, жена хозяина с женскими уловками и огромными ресницами – 1 штука, сам хозяин, невозмутимый добытчик и любитель майонезных салатов и домашних застолий, а также Дед Мороз (был раскушен 2 года назад, но не перестал эксплуатироваться) – 1 штука, кот, рыжий, наглый, найденный – 1 штука.

Но те истории, что случаются с нами, не оставляют мне сомнений – мы все встретились не просто так. И об этом я, пожалуй, расскажу.

Иллюстратор: Аня Консерватор